Иммунопатология

Механизмы аллергических реакций

Механизмы аллергических реакций





Когда Рише, Портье и Герикур открыли явление анафилаксии, был предпринят ряд попыток объяснить механизмы этого феномена. В начале XX в. Е. Фридбергер выдвинул гипотезу, которая получила название теории анафилатоксина. Согласно этой концепции, при взаимодействии комплемента крови с комплексом «антиген-антитело», образующимся при повторном введении в организм антигена, отщепляется ядовитое вещество - анафилатоксин, определяющий клиническую картину анафилактического шока. Однако никому из исследователей не удалось выделить анафилатоксин в чистом виде. Кроме того, Ж. Борде и Е. Цунтц вскоре после опытов Фридбергера показали, что сыворотка крови приобретает способность вызвать патологический процесс с симптомами, сходными с анафилактическим шоком, при ее инкубации не только с комплексом «антиген-антитело», но и с любым другим крупномолекулярным соединением. В связи с этим гипотеза Фридбергера была оставлена. Однако в ней содержалось рациональное зерно. Хотя, действительно, никакого анафилатоксина в природе не существует, тем не менее при аллергических процессах в организме резко повышается содержание биологически активных веществ, которые своим действием обуславливают клиническую картину аллергической реакции. К таким веществам, в частности, относятся гистамин, серотонин, гепарин и брадикинин. Первые три вещества содержатся в тучных клетках, которые при аллергии дегранулируются,*****39 в результате чего содержимое гранул попадает в ткани и жидкости организма. Кроме того, большое количество серотонина высвобождается из разрушающихся при аллергии тромбоцитов. Гепарин выделяется также клетками печени и легких. Брадикинин образуется в результате целого каскада биохимических реакций, происходящих в крови.

Гистамин вызывает резкое расширение капилляров и спазм мелких вен, повышая тем самым давление в капиллярном русле, стимулирует активность эндотелиальных клеток, усиливает трансэндотелиальный транспорт. Все эти факторы в сумме приводят к тому, что под влиянием гистамина резко возрастает сосудисто-тканевая проницаемость.

Сходным действием на сосуды обладают серотонин и брадикинин. Обуславливая резкое расширение капилляров, они тем самым инициируют образование межэндотелиальных каналов, что в свою очередь вызывает усиление экссудации. Выделение гепарина приводит к тому, что в начальные стадии аллергической реакции свертываемость крови понижается. По-видимому, это явление носит защитно-приспособительный характер, поскольку при аллергических процессах резко возрастает проницаемость мембраны тромбоцитов, что может повести к значительному повышению свертывания крови и возникновению массивных тромбозов. Таким образом, можно сказать, что указанные биологически активные вещества обуславливают падение артериального давления при бурных аллергических реакциях, а также их экссудативный компонент. Наиболее мощным фактором является гистамин, который к тому же вызывает и спазм гладкой мускулатуры бронхов. Поэтому при аллергии в качестве лечебных средств с успехом применяются антигистаминные препараты, устраняющие важные компоненты аллергической реакции. Находят применение при аллергии и препараты, понижающие проницаемость сосудистой стенки (глюкокортикоидные гормоны, хлористый кальций и др.), уменьшающие вследствие этого интенсивность экссудативной реакции.

Что же «запускает» выделение биологически активных веществ при аллергических процессах? Таким «пусковым» фактором является комплекс антиген-антитело. Фиксируясь на клеточных мембранах или образуя промежуточные метаболиты, этот комплекс повышает проницаемость мембран тромбоцитов и тучных клеток. Проникая в последние, он вызывает их дегрануляцию и высвобождение гистамина и серотонина. Кроме того, он, по-видимому, дает толчок включению каскада биохимических реакций в крови, в результате которых образуется брадикинин.

Резюмируя изложенное, можно сказать, что в начале ХХ века Фридбергер указал на роль биологически активных веществ в патогенезе анафилаксии, а последующие данные подтвердили этот взгляд, заменив гипотетический анафилатоксин на вполне конкретные химические соединения.

На смену концепции анафилатоксина пришли теории о роли клеточных факторов в развитии аллергических процессов. Наибольшую известность в этом плане получила выдвинутая А. А. Богомольцем коллоидоклазическая теория анафилаксии, согласно которой комплекс «антиген-антитело» проникает в клетки организма и блокирует внутриклеточный комплемент, необходимый для нормального течения метаболических процессов. В результате этого нарушается деятельность ряда внутриклеточных ферментных систем; клетки погибают, вследствие чего и развивается симптомокомплекс явлений анафилаксии. Теория А. А. Богомольца во многом была гипотетична, и в конечном итоге так и не удалось доказать, что комплекс «антиген-антитело» связывает внутриклеточный комплемент. Однако она подчеркнула роль процессов, разыгрывающихся в клетках, в развитии анафилактического шока. Подтверждение этого взгляда пришло полувеком позже, когда было доказано, что комплекс «антиген-антитело» вступает во взаимодействие с мембранами лизосом. Поскольку эти органеллы играют главную роль в процессах внутриклеточного пищеварения, они первыми контактируют с любыми чужеродными элементами, попавшими в клетку. Адсорбируясь на мембранах лизосом, этот комплекс их повреждает, что ведет к «штурмовому» выходу лизосомальных ферментов в цитоплазму, аутолизу и гибели клетки.

Одновременно с клеточной возникла и так называемая физико-химическая теория анафилаксии, основу которой заложили вышеупомянутые опыты Борде и Цунтца, свидетельствующие о физико-химических изменениях в крови при появлении в ней комплекса «антиген-антитело». Несколько позднее В. Копачевский и А. Люмьер развили эту теорию и выдвинули предположение о том, что образовавшийся при повторном введении антигена его комплекс с антителом, представляющий собой мелкодисперсный преципитат, закупоривает мельчайшие кровеносные сосуды и приводит к возникновению симптомокомплекса явлений, сходных с анафилактическим шоком. В качестве доказательства своей гипотезы эти исследователи приводили результаты следующего эксперимента. Они брали тончайшую взвесь сульфата бария, которая по степени своей дисперсности могла быть сравнима с преципитатом, образовавшимся в результате реакции «антиген-антитело», внутривенно вводили ее животным и получали у них клиническую картину, сходную с анафилактическим шоком. Однако вскоре Г. П. Сахаров показал, что, хотя симптомокомплекс патологических явлений, развивающийся при внутривенном введении сульфата бария, имеет большое сходство с анафилактическим шоком, есть и существенные различия, в связи с чем было предложено данный «модельный» шок называть не анафилактическим, а анафилактоидным, то есть подобным анафилактическому. Кроме того, Г. П. Сахаров установил, что внутривенное введение животному не взвеси сульфата бария, а полученного в пробирке преципитата (комплекса «антиген-антитело») не приводит к развитию ни анафилактического, ни анафилактоидного шока. И, наконец, несколько позже было показано, что можно внутривенно инфузировать сыворотки, содержащие преципитирующие антитела в высоком титре, затем тотчас вводить соответствующий антиген и не всегда получать картину анафилактического шока. После этого физико-химическая теория анафилаксии была оставлена.

Однако затем стали накапливаться факты, которые хотя и не возродили эту теорию, но показали, что в ней тоже содержалось рациональное зерно. Речь идет о нарушениях микроциркуляции крови, возникающих при аллергических процессах, в том числе - и при анафилаксии. Как уже было сказано выше, в начале анафилактической реакции свертываемость крови значительно понижается, что связано с выделением больших количеств гепарина. Но через некоторое время свертываемость крови не только возвращается к норме, но и вследствие компенсаторной активации противоантисвертывающей системы отчетливо повышается, в результате чего в мельчайших сосудах внутренних органов начинают образовываться микротромбы, которых особенно много в сосудах легких. Это явление существенно нарушает функции внутренних органов и может лежать в основе развития симптомокомплекса анафилаксии.

Итак, на уровне клеток и микроциркуляторного русла при аллергических реакциях отмечается увеличение концентрации биологически активных веществ, приводящее к расширению капилляров, резкому повышению сосудисто-тканевой проницаемости, фазному изменению динамики гемостаза, а также повреждение мембран лизосом, выход ферментов этих органелл в цитоплазму, что может вызвать аутолиз и гибель клеток. Все эти реакции происходят под влиянием комплекса «антиген-антитело», который играет роль пускового фактора аллергической реакции.

Теперь рассмотрим явления, возникающие при аллергии на уровне, более высоком, чем клеточный, и связанные с воздействием регуляторных систем организма - эндокринной и нервной - на течение аллергических реакций.

Железы внутренней секреции оказывают существенное влияние на течение аллергических реакций. Гормоны коры надпочечников - глюкокортикоиды тормозят развитие аллергических процессов. Это связано с двумя точками приложения данных гормонов. Во-первых, они обладают антианаболическим действием, то есть угнетают синтез белков (в том числе и иммуноглобулинов), а, следовательно, препятствуют биосинтезу антител и снижают интенсивность протекания реакции «антиген-антитело». Во-вторых, глюкокортикоиды значительно уменьшают проницаемость сосудистой стенки и тканевых мембран. А это означает, что они предотвращают экссудативный эффект медиаторов аллергического процесса. Кроме того, глюкокортикоиды, снижая проницаемость любых биологических мембран, в том числе и лизосомных, препятствуют повреждению последних и не допускают «штурмового» выхода ферментов лизосом в цитоплазму. Гормон мозгового вещества надпочечников - адреналин снимает некоторые компоненты аллергических реакций, например, спазм мускулатуры бронхов.

Существенное влияние на аллергические процессы оказывает и гипофиз, прежде всего в связи с выделением им адренокортикотропина, который стимулирует деятельность надпочечников и приводит таким образом к выбросу кортикоидов и адреналина.

Одним из важных условий рутинного течения процесса сенсибилизации является нормальное функционирование щитовидной железы. Тиреоидэктомия ослабляет течение анафилактического шока, если животное было сенсибилизировано до тиреоидэктомии. Если же щитовидная железа была удалена у интактного животного, то после операции его можно эффективно сенсибилизировать только пассивно, то есть переливанием сыворотки крови сенсибилизированного животного.

Заметное влияние на течение аллергических реакций оказывает тимус и половые железы. Однако имеющиеся экспериментальные данные настолько противоречивы, что можно сказать, что эти железы не обладают однозначным воздействием на динамику аллергии, а в каждом конкретном случае их влияние определяется индивидуальными особенностями организма в целом и его иммунологическим статусом, в частности.

В вопросе о взаимосвязи аллергических процессов с нервной системой следует различать два аспекта. Во-первых, доказано, что в процессе сенсибилизации, в особенности при анафилаксии, в нервной системе происходит ряд существенных изменений ее деятельности, вплоть до развития в нервных образованиях состояния, характеризующегося проявлениями фаз парабиоза по Н. Е. Введенскому. На высоте развития анафилаксии резко падает возбудимость периферических нервов, извращается реакция нервных элементов на медиаторы. В этом отношении интересными являются опыты Марбье, открывшего явление гемианафилаксии. Марбье сенсибилизировал животное обычным методом, а разрешающую инъекцию антигена производил в одно из полушарий головного мозга. Через несколько минут после этой инъекции на стороне тела, противоположной полушарию, в которое вводился антиген, резко падала возбудимость нервных элементов.

Во-вторых, убедительное доказательство того, что нервная система не только меняет свое функциональное состояние при аллергии, но и оказывает существенное влияние на течение аллергических процессов, дал A. M. Безредка, который показал, что глубокий эфирный наркоз может снимать проявления анафилактического шока.

Таким образом, можно сказать, что нервная система страдает в процессе развития аллергической реакции и в то же время участвует в регуляции ее динамики. По-видимому, от степени поражения ЦНС при аллергии в определенной степени зависит и характер развития аллергического процесса.

И, наконец, необходимо упомянуть о наследственном факторе. На большом статистическом материале было показано. что у 50% больных с аллергическими процессами этими заболеваниями страдал кто-либо из родственников, в то время как у людей без аллергических заболеваний аллергия встречалась у родственников лишь в 3-5% случаев. Конечно, вряд ли можно предполагать наличие гена, контролирующего способность организма к воспроизведению аллергических реакций. Скорее, по наследству передаются некоторые особенности иммунного статуса организма.

Ваша оценка: Нет Средняя: 3 (4 голосов)